Владимир Касенкин, диак. К 430-летию учреждения Патриаршества на Руси

В этом году исполняется ровно 430 лет с момента, когда в Русской Церкви, Божьей милостью, было обретено Патриаршество. Учреждение Патриаршества в Русской Церкви и его дальнейшая история стало поистине эпохальным событием, которое оказало колоссальное влияние на судьбу нашего народа и государства в целом.

Пройдя четыре века различных испытаний, Патриаршество в нашей стране пропиталось особой значимостью и требует особого осмысления в сегодняшнее время.

В Священном Писании сам термин «Патриарх» используется исключительно к родоначальникам человеческого рода до момента потопа, а также к родоначальникам избранного народа — Авраам, Исаак, Иаков и др.

Буквальный перевод этого слова звучит как начальник отечества или родины. Корень слова «патриа» переводится многозначно, оно означает либо «род», либо страну-место происхождения, в принципе понятие, близкое к современному термину «отечество». В святоотеческой письменности первых веков, первоначально термин «Патриарх» применяется к епископам вообще.

В одном из первых употреблений, в этом значении, этот термин встречается у святителя Григория Богослова в его одной из проповедей, в которой он указывает на старейших епископов, как на «региональных» патриархов.

Но уже на втором Вселенском Соборе (Эфесском) в 431 году термин «Патриарх» появляется в канонических текстах, а на четвертом Вселенском соборе (Халкидонском), по данным церковного историка Евагрия, Патриархом впервые был назван Лев I Великий, папа Римский. В дальнейшем, термин «Патриарх» становится общераспространенным. 

Учреждение патриаршества в Русской Церкви не было историческим событием, произошедшим спонтанно, ему предшествовала целая система продуманных шагов.

Предпосылкой учреждения Патриаршества на Руси принято считать автокефалию Русской Церкви 1448 г.

Автокефалия дала возможность самостоятельно избирать Предстоятеля Русской Церкви Собором епископов, что в свою очередь означало независимость и как следствие отсоединение от Константинопольского Патриархата, что исторически становилось неизбежным.

Сама мысль о патриаршестве в Русской Церкви зародилась тогда, когда летом 1586 года в Москву прибыл патриарх Антиохийский Иоаким. Впервые в истории Руси, Восточный патриарх посетил Москву. Это событие натолкнуло Москву на мысль о необходимости иметь своего патриарха в Русской Церкви.

Борис Годунов, заручившись поддержкой царя и духовенства, лично приступил к переговорам об учреждении патриаршества в России. Патриарх Иоаким не имел единоличных полномочий в решении столь важных вопросов, однако, его поддержка была необходима, что бы донести желание Москвы до остальных Восточных Патриархов, для возможности дальнейших переговоров. Патриарх Иоаким согласился посодействовать Москве в этом вопросе.

С этого момента началась активная подготовка: на Московскую кафедру был возведен архиепископ Иов, противники же патриаршества (митрополит Дионисий, епископ Варлаам) были сведены с кафедр.

Дальнейшему успеху способствовало то, что Константинопольский Патриарший Престол в третий раз занял Патриарх Иеремия II. Обнаружив полный экономический крах своей Церкви, он был вынужден лично отправиться в Российское государство за материальной помощью.

Если по приезде в Москву, Патриарх Иеремия II и не думал о Московском патриаршестве (ему было необходимо восстановить власть Константинопольского Престола), то согласно письменным источникам, в конце, он не только смирился с идеей образования нового патриаршества, но и наметил себя новым патриархом Московским.

Перед Москвой встала непростая задача – как сохранить отношения с Константинопольским Патриархом и при этом добиться желаемого. Иметь главой Русской Церкви Вселенского Патриарха, означало бы приобретение огромной власти и упрощало бы задачу, однако, Патриарх Иеремия II, будучи Константинопольским Патриархом, был подданным захватчиков, а иметь у власти турецкого ставленника означало бы добровольно попасть под власть турок.

Москва согласилась на кандидатуру Патриарха Иеремии II, но с условием его постоянного проживания во Владимире (который уже в то время, был уже небогатым, провинциальным городом), что означало не просто ссылку, но и отсутствие фактической власти и доступа к богатствам Русского государства. По расчетам Бориса Годунова, Патриарх Иеремия II никогда бы не согласился на такие условия.

Выдержав паузу, было официально объявлено о том, что Патриарх Иеремия II не желает быть Патриархом во Владимире, а только в Москве, но свести ради него с Московской кафедры Митрополита Иова никак нельзя.

По этому, Борисом Годуновым от лица царя было объявлено о решении просить у Иеремии благословение на поставление Митрополита Иова в Патриархи Московские.

Патриарху Иеремии II, ничего не оставалось, как согласится с решением царя в данном вопросе.

Избрание Митрополита Иова в Патриархи Московские и всея Руси состоялось 23 января (5 февраля по старому стилю) 1589 г.

Торжественное же возведение Митрополита Иова в Патриархи состоялось в Успенском Соборе Московского Кремля - 26 января (7 февраля по старому стилю) 1589 года. К маю месяцу того же года, была подготовлена Уложенная Грамота, которая закрепляла новый статус Русской Церкви. Согласно данной Грамоте, Патриарху подчинялось 4-е митрополита; епископии были переведены в архиепископии; появилось восемь новых епископий, при этом, в 6-ти не успели назначить архипастырей: в грамоте было оставлено место для дальнейшего заполнения, что свидетельствует о молниеносности происходящих событий.

Несмотря на определенные разногласия с Патриархом Иеремией II и несоблюдение некоторых формальностей, Грамота все же была подписана последним, после чего, он был щедро награжденный убыл в Константинополь.

Необходимо особо отметить, что согласно первоначальному варианту Уложенной Грамоты, Патриарх Московский занял второе место после Константинопольского. Однако, текст Грамоты свидетельствует о другом: «два Рима – Рим и его приемник Константинополь – пали, а Российское царство – Третий Рим, благочестием всех превзошло». Авторство этих слов закрепили за Патриархом Иеремией II, что означало бы признание главенства Московской Патриархии, но маловероятно, что он мог сказать такое, или же осознанно подписаться под данными словами, так как Грамота даже не была переведена на греческий язык, а русского языка Иеремия II просто не знал.

Другими Восточными Патриархами эти события были восприняты неоднозначно, и все же в мае 1590 года они подписали новую редакцию Уложенной Грамоты, согласно которой, Московскому Патриарху отводилось последнее место в диптихах, т.е. пятое. Несмотря на это, разногласия не прекратились. Окончательно Московская Патриархия была признана на Соборе 1593 года в Константинополе, когда щедро одаренные Восточные Патриархи, прежде выступавшие за незаконность создания новой патриархии, приняли окончательное решение в пользу интересов Русской Церкви. Таким образом, все правила и формальности наконец были соблюдены.

Учреждение Патриаршества в 1589 году до сих пор вызывает множество вопросов и историками выдвигаются различные точки зрения относительно этого события.

Так, историк Николай Михайлович Карамзин (1766-1826 г.г.) в своей «Истории Государства Российского», большое внимание уделяет первопричинам учреждения патриаршества в России. По его мнению, Русь должна была быть патриархией еще с X века, однако гордость Византии не позволила это сделать. Карамзин Н.М. считал, что после принятия автокефалии и падения Константинополя все Восточные Патриархи выступали за учреждение Московского патриаршества, однако препятствовали этому русские цари. Иван Грозный и его сын Федор Иванович не смогли бы решиться на такой шаг из-за опасений ущемления собственной власти, в связи с укреплением позиций духовенства.

Вслед за Карамзиным, историк и публицист Николай Иванович Костомаров (1817-1885гг.) в своей работе «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» считает что Годунов учредил патриаршество для укрепления государственной власти.

Другой точки зрения придерживается Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков) (1816-1882). В своей «Истории Русской Церкви» он утверждает, что из-за захватнических действий турок, российские митрополиты больше не могли беспрепятственно посещать Константинополь, поэтому Восточные Патриархи изъявили желание дать возможность Русской Церкви выбирать себе митрополита, а впоследствии наделить его и полномочиями Патриарха.

Интересна точка зрения архиепископа Филарета (Гумилевского) (1805-1866 г.г.), который считал, что Русская Церковь только номинально оставалась митрополией, ее финансовое и духовное положение свидетельствовали о том, что учреждение патриаршества в ней было уже неизбежно. Нежелание Константинопольской Церкви потерять финансовую поддержку в лице Русской Церкви уже не могло остановить этот процесс.

Не пропадает интерес к вопросу учреждения патриаршества и у современных церковных исследователей.

Так, одной из немногих работ, где переосмысливаются и оцениваются события 1589 года, стала книга церковного историка, протоиерея Льва Лебедева «Москва Патриаршая». В ней автор показывает, что учреждение Патриаршества в глазах современников – это рациональный исторический процесс, символизирующий наследование Русской Землей величия Византии. Отец Лев, изучив личностные качества и судьбы 10 патриархов, делает вывод об особенном феномене Патриаршества, который проявляется в том, что все Патриархи были «поразительно едины во всех основных направлениях деятельности, в подходе к основным проблемам Церкви и жизни, во взглядах на свои обязанности, в общем мировосприятии», чего никак нельзя сказать о царях, священниках и других людях.

Для отца Льва Патриаршество явилось способом реализации высшего предназначения. Православие в России во главе с Патриархом – это не просто совокупность догматов, а «образ жизни во Христе», позволивший Русской земле выдержать любые испытания.

В 2005 году вышла статья кандидата богословия, историка Владислава Петрушко «Установление Патриаршества в Русской Церкви. Святой Патриарх Иов». В ней автор выделяет две причины учреждения Патриаршества: возвеличивание Русской Церкви и промысел Божий, по которому у Руси появилась защита перед тяжелыми испытаниями. Первым этапом по обретению независимости стала автокефалия Русской Церкви, после которого учреждение Патриаршества стало неизбежно, но гордость и жажда власти Константинополя сдерживала этот процесс.

Появление у власти честолюбивого, талантливого и дальновидного государственного деятеля Бориса Годунова при образованном и благочестивом царе Федоре Ивановиче, и приезд в Москву Патриарху Иеремии II активизировали процесс обретения полной самостоятельности, направленный во благо всей страны. Петрушко, положительно характеризует Патриарха Иова, который хоть и был поставлен Патриархом по политическим соображением, но прежде всего, являлся «человеком святой жизни». «Какие бы политические цели Годунов не преследовал, дело учреждения Патриаршества на Руси, совершаемое через него было, в конечном счете, проявление Промысла Божия, а не плодом чьего-либо расчета. Борис Годунов стал, по сути, орудием этого промысла».

Пребывание Патриарха Иеремии в Москве, по утверждению Петрушко, было сходно с арестом. Отказавшись от предложений Русского правительства, Патриарх Иеремия попался на хитроумный план Годунова, который, подкинув идею патриаршествования на русской земле, обрек Патриарха Иеремию на начало переговоров, при которых «Иеремия, очевидно, поставил себя в безвыходное положение, сгоряча дав какие-то обещания, от которых ему затем неудобно было отказаться».

В 2007 году увидела свет статья протоиерея Владислава Цыпина «Каноническое значение Патриаршества в истории Русской Православной Церкви», где автор, ссылаясь на 34-е Апостольское правило, показывает, что именно Патриаршество является одним из важнейших элементов канонического строя Церкви. Сравнивая неканонический синодальный период со временем патриаршествования, отец Владислав приходит к мнению, что Петровские реформы подвели Церковь к социальной катастрофе, когда бюрократизация и угнетенное положение привели к отстранению интеллигенции и простого народа от Православия, что вылилось в кровавую революцию 1917 года, едва не уничтожившую страну.

Подводя итоги, можно констатировать, что Русская Церковь, обретя статус Патриархии, на протяжении последующих веков будет играть огромную роль не только в жизни народа, но и всего государства.

Русское Патриаршество – это не просто система управления Церковью как социальным институтом, это отражение представлений народа об идеальной организации жизни, когда во главе стоит личность, которая характеризуется безоговорочным авторитетом, высшим уровнем духовности и нравственности.

Именно русские Патриархи неоднократно спасали нашу страну от краха и иноземных захватчиков (Патриархи Иов, Ермоген и другие).

Патриарх в Русской Церкви это был не просто духовный лидер, это учитель и наставник царя, который наделял последнего, тем уровнем морали, чтобы государственное управление осуществлялось не столько по земным законам, сколько по христианским принципам.

Обратившись к истории России, становится видно, что Патриаршество, по Божественному промыслу, утвердилось в то время, когда оно больше всего было нужно стране и народу. Патриарх стал не просто главой Церкви, он стал последней опорой народа, его последней защитой, а также верным союзником царя.

 

 

12.01.2019 г. В.Касенкин

диакон